Добавила чуть-чуть художественного вымысла. Но это не спасёт мой рассказ, я знаю. 


Ненавистный ноябрь перевалил за середину. Тучи плотно затянули небо, не оставив ни малейшей лазейки для солнца. То ли дождь, то ли снег – уже непонятно. Воздух пропитан чьим-то кашлем и стонами ветра. Начинается период, когда стены квартиры воспринимаются не как душная тюрьма, а как уютное гнездышко. Думаю, во всём виноваты сапоги. Они слишком красивые, чтобы ходить в них по грязи, а уж тем более бегать к остановке. В моей жизни появились машины – ради сохранения любимой обувки.
 Дни различались лишь цветом приезжавшего по моему заказу такси: были жёлтые, изумрудные, тёмно-синие, красные. Постепенно они стали серебристыми. У них даже появилось лицо. Не сразу, конечно: сперва не в меру любопытные зелёные глаза, ощупывающие меня в зеркало заднего вида, а затем голос, низкий и завораживающий, превращающий меня в доверчивую мошку, слепо летящую на свет. Контрольным выстрелом в мою шальную голову стал тот момент, когда у загадочного образа появилось имя – А.
Так я обзавелась серебристой четырёхколёсной тенью, которая сопровождала меня почти повсюду. На палитре серой жизни наметились перемены. Буйство красок, взрывавшихся внутри каждый день, рисовало на моём вечно угрюмом лице улыбки. Было приятно ощущать себя наглотавшейся таблеток счастья дурой, но следовало сначала читать инструкцию по применению: мой антидепрессант оказался в глубоко женатом состоянии.
Судьба нанесла мне сильный удар, выбив из организма сон и тягу к еде, но оставив внутри гниющую зависимость от А. Я жадно глотала наши встречи и любые проявления нежности с его стороны. Голод по любви и болезненная тяга к взрослым мужчинам бодались с совестью и моральными принципами: минусы и плюсы перепутались  - это выбивало из равновесия. Полюса изменились, когда А. перестал быть тенью и, взяв меня за руку, встал со мной рядом. Оказывается, любое безумие вместе переживается легче и даже принимается за своеобразную нормальность.
 Тысячи чужих слов уже описали, что приносит влюблённость, и мне ничего нового здесь не открыть. Гораздо интереснее то, что прячется под фантиком.  Я устала смывать с себя грязь, которой меня неустанно поливали окружающие, щедро награждая клеймом разлучницы. Тайные встречи по углам из игры в шпионов превратились в паранойю.  И на десерт – ревность.
Эйфория схлынула, обнажив острые пики: роль второго плана для меня, тяжесть двойной жизни для него и чувство вины для обоих. 

Суровая выдалась зима. Стою на остановке в ожидании своего автобуса, глядя на теряющие вид лёгкие замшевые сапожки, которые не рассчитаны на русские морозы. Хочется тёплой солнечной весны, чтобы забыть о грязном снеге, остатках чувств и дрянных сапогах.